«Большой полутолковый словарь одесского языка» получил в Одессе именно ту очередную благодарность, на которую я только и мог рассчитывать. Еврейская газетка «Ор Самеах», распространяющаяся вместе с бесплатными обедами среди сирых и убогих, запела старую песню о главном: «Как одесситка в четвертом поколении, скажу, что такой словарь — манифарги, штуки и детский лепет. Что ни один уважающий себя одессит даже кончиком отутюженного носового платка не прикоснется к такой дешевке. Что этот словарь — хорошая иллюстрация к фразе из «Времени больших ожиданий» Паустовского: «Розы из навоза, кораллы из крахмала, халцедоны из бердичевской короны…». Это пишет Лена Каракина — ученый, согласно занимаемой должности, секретарь Одесского Литературного музея, который давным-давно следовало бы переименовать в Археологический. Вы полагаете, Лена так возбудилась из-за трактовки слова «биндюжник»? Как раз тот случай! Ведь это выражение собственноручно употреблял искусственно превращенный в символ Одессы Бабель, не подозревавший, что представляет собой биндюг на самом деле.

Попеняв мне за то, что слово «крахмал» почему-то напечатано как «крохмал» (в отличие от Лены, которая не обязана выполнять функции корректора, я не укоряю ее за грамматическую ошибку в ее материале), ученый секретарь громит меня таким образом: «Вот, например, надеюсь, еще не забытое одесситами слово «балабуст», то есть «хозяин». «Балабуст» — так я слышала от своих соседей по коммунальной квартире. В словаре Смирнова оно выглядит как «балабуз», что, конечно, режет глаз и слух тоже не радует».